"...В книгах живут думы прошедших времен..." (Карлейль Т.)

Дорогие даты


 

Е. В. Бонч-Бруевич
Рисунки С. Острова
Из сборника "Незабываемое", который
выходит в издательстве "Детская литература".

   В 1917 году мне было тринадцать лет.
   В это время я впервые в сознательной жизни увидела Ленина. Каждая черточка жизни Владимира Ильича дорога и интересна всем людям. Вот почему я и решилась написать  эти краткие воспоминания.
   Мы, дети, тоже были заняты тогда "большими вопросами" и больше интересовались политикой, поэтому мало что сохранилось в памяти о быте того времени.
   Но что помню, расскажу.

   1917 год. Петроград
   
   24 февраля по старому стилю был день моего рождения. Я ждала в гости своих друзей - ребят, но никто не пришел.
   Вечером собрались взрослые, поговорили о чем-то и разошлись. С ними ушли и мои родители.
   Позже мне стало известно из рассказов отца, что в этот день в рабочих районах, на заводах и фабриках, в войсковых частях было неспокойно, начались революционные выступления, собрания, митинги.
   Собравшиеся у нас товарищи были членами партии большевиков. Обсудив положение, они  разошлись по заводам, в рабочие районы, в солдатские казармы. Отец мой, Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич, отправился в Волынский полк, мать - Вера Михайловна Бонч-Бруевич (Величкина) - в Выборгский район.
   Все вкусные вещи и пироги, приготовленные ко дню рождения, остались нетронутыми. Так для меня началась Февральская революция.
   На другой день в школах не было занятий. Детей старались не выпускать на улицы, всюду шла стрельба. Особенно опасны были чердаки, где засели полицейские с пулеметами, обстреливая идущих по улицам.
   Были организованы приемные пункты для раненых.
   Моя мать была врачом, хирургом. Целую неделю она не приходила домой, оказывая помощь раненым рабочим и солдатам, боровшимся за революцию.
   С отцом я говорила только по телефону, время от времени он давал распоряжения, чаще всего такие: "Всю имеющуюся в доме еду отнесите на питательные пункты". Ходить было крайне опасно, но мы с няней, нагрузившись едой, перебегая от двора к двору, разносили ее по указанным адресам и были счастливы, что мы тоже что-то делаем для революции.
   После крушения царского режима и образования Временного правительства среди большевиков постоянно  можно было слышать разговоры о том, что "вот Ленина-то нет", "как-то Ленин в Швейцарии все это переживает", "как всем необходим сейчас Ленин", "когда Ленин приедет?", "скоро ли он будет здесь?".
   Естественно, мне, подростку, не была известна вся суть дела, но мы, дети большевиков, знали, что есть на свете Владимир Ильич и самое важное, чтобы он скорее был здесь с нами.
   Однажды мама пришла домой взволнованная. Оставив портфель в передней, не раздеваясь, она тут же направилась к выходу. Я спросила, почему она не обедает.
   - Бегу встречать Ильича! - бросила мама на ходу и быстро ушла.
   Так я узнала о приезде Ленина в Петроград.
   Вскоре после своего возвращения, в апреле, Владимир Ильич пришел к нам. Я в это время была в школе. Знаю только, что после посещения могилы своей матери Марии Александровны, похороненной на Волковом кладбище, Владимир Ильич с Марией Ильиничной заезжали к моим родителям.
   Во второй раз, когда мы ждали Владимира Ильича, внезапно во всем районе погас свет. Мы заволновались. Найдет ли Ленин нашу квариру в темноте, не ошибется ли этажом?  Но вот в дверь постучали, и я бросилась открывать ее. В это время в Петрограде было неспокойно, а потому двери открывали через цепочку. Приоткрыв, я увидела улыбающееся лицо Владимира Ильича и услышала его тихий голос: "Лелечка, это я". За ним стояла Мария Ильинична. Как хорошо! Владимир Ильич сразу нашел нашу квартиру.
   На столе в столовой уже кипел самовар, стоял традиционный пирог и винегрет. Няня принесла глиняный горшок, поставила его посередине стола кверху дном, а на него баночку со свечкой.  Вот при таком "веселом" освещении и пили чай.  На этой встрече присутствовала Груша Круглова, работница завода "Промет", большевичка, которая в нелегальное время вела партийную работу под руководством моей матери. Груша впервые познакомилась здесь с Владимиром Ильичом.
   Он был весел, оживлен, а "таинственность" обстановки придавала особую прелесть встрече.

  
Июнь 1917 года


   Летом 1917 года наша семья жила на даче в Финляндии, возле станции Мустамяки, в деревне Нейвола. Там жили тогда Алексей Максимович Горький и Демьян Бедный.
   В июне мои родители и другие товарищи уговаривали безмерно утомленного Владимира Ильича хоть на несколько дней поехать отдохнуть к нам на дачу. Как всегда, дел у Влвдимира Ильича было много, и отдых все откладывался.
   В последних числах июня он все же собрался и неожиданно приехал вместе с Марией Ильиничной.
   Сначала заглянул к Демьяну Бедному, который и привел к нам дорогого гостя.
   Владимир Ильич был крайне переутомлен, страдал головными болями и бессоницей.
   Дача у нас была простая - деревянный крестьянский сруб - но удобная. Второй этаж имел две отдельные комнаты и среднюю проходную, вход в которую был прямо с лестницы. Из этой комнаты был выход на маленький открытый балкончик. Мебель простая, как и во всех других комнатах, но достаточно удобная для отдыха. Электричества, конечно, не было, пользовались керосиновыми лампами.
   Ленина с сестрой поселили на втором этаже, чтобы никто его не беспокоил. Владимир Ильич был очень деликатным человеком и не любил нарушать привычную жизнь товарищей. В отдельном помещении, где больше никого не было, он чувствовал себя свободнее. На маленьком балкончике поставили стол, чтобы Владимир Ильич мог, если захочет, заниматься на воздухе. Очень ему нравился этот балкончик.
   Меня предупредили, чтобы я не шумела, к Владимиру Ильичу сама не ходила и охраняла его покой, что я и старалась выполнять.
   Владимиру Ильичу очень нравилось на даче. Он много гулял, лежал подолгу на траве, ходил с моим отцом купаться на озеро Ваммельярви, расположенное в двух километрах от дачи. Озеро это - большое, красивое, окруженное лесами, очень глубокое.
   Владимир Ильич, волжанин по рождению, великолепно плавал и заплывал очень далеко и часто нырял. Отец мой совсем не плавал. У него после скарлатины в детстве было повреждено ухо, и в воде он сразу терял равновесие. Зато отец очень хорошо греб на лодке.
   Сколько волнений было связано всегда с купаньем Владимира Ильича! Вдруг плохо себя почувствует далеко от берега? И никого нет, кто бы сопровождал его в этих заплывах!
   Владимир Ильич только смеялся над нашими страхами и чувствовал себя в озере, как рыба в воде.
   Но отец все же придумал, как обезопасить его купанье. Он нанял лодку и держал ее тайно от Владимира Ильича в кустах. Кроме того, у нас была сильная большая собака Рекс, помесь водолаза с сенбернаром. Рекс был очень предан моему отцу и прекрасно плавал. Папа посылал Рекса купаться вместе с Владимиром Ильичом. Уж если что случится, Рекс-то спасет, вытащит откуда угодно и чужого не подпустит.
   Кроме Рекса, на даче жил большущий черный кот Васька. С Рексом они были большие друзья и ели из одной чашки.
   Владимир Ильич очень любил животных и умел их дрессировать. Кота Ваську научил прыгать через обруч и проделывать  различные другие фокусы.
   С нами, ребятами, Владимир Ильич играл на лугу в мяч. Нравилось ему вечерами сидеть за чайным столом на балконе, нравилась тишина в природе.
   Великолепный финляндский воздух действовал живительно. Владимир Ильич начал спать, прошли головные боли.
   3-го или 4-го (точно не помню) июля, в 6 часов утра, нас разбудил неожиданно приехавший из Петрограда Макс Савельев, большевик, старый товарищ моих родителей.
   Что-то случилось?!
   Савельев рассказал отцу о тревожном настроении в Петрограде, о начавшихся  неорганизованных  выступлениях рабочих, о травле большевиков сторонниками Временного правительства. Отец разбудил Владимира Ильича, и после рассказа обо всех событиях решено было срочно уезжать в Петроград. Собрались быстро, не позавтракав, уехали все вместе - Владимир Ильич, Мария Ильинична, мои родители и Макс Савельев. Надо было обеспечить спокойное возвращение Ленина в Петроград.
   Мы остались на даче вдвоем с няней. В эти дни события развивались со страшной быстротой. Ленина искали, хотели арестовать. Ему надо было срочно уходить в подполье.
   Однажды утром к нам на дачу явились юнкера и казаки. Оказалось, что они оцепили все деревни, расположенные вокруг.
   Алексей Максимович Горький  уехал из Мустамяк еще за две недели до появления юнкеров. Дача, которую он снимал, была большая. Юнкера, видимо, не отличались особой храбростью. Они решили, что здесь им окажут сильное сопротивление, на пустую дачу был направлен пулемет. Так стояли они несколько дней. Нашу же дачу юнкера обыскали, штыками искололи всю солому в яме, где хранилась картошка, думая, очевидно, что там спрятался Ленин, но, конечно, никого не нашли.
   Целую неделю они не покидали нашу местность, и стоило, например, кому-нибудь из нас выйти на дорогу, как немедленно за нами шла "тень". Юнкера думали, что мы связаны как-то с Лениным, и надеялись обнаружить эту связь.
   Я нарочно обманывала юнкеров, неожиданно скрываясь на каком-нибудь повороте дороги, уходя в лес.
   В конце концов юнкера, убедившись в бесполезности своего пребывания, избавили нас от своего присутствия.

  
Октябрьская революция


   Можно сказать, что Октябрьская революция проходила организованно. На улицах стреляли мало, даже школы не прекращали занятий.
   Вскоре стало известно, что Зимний дворец взят, министры-капиталисты арестованы и власть перешла к большевикам. Несмотря на всю сложность и трудность политической обстановки, все происходящее казалось нам, детям, совершенно естественным.
   Вечером 25 октября меня уложили спать в маминой комнате. Поздно ночью я проснулась от шума в передней. Пришли мои родители с Владимиром Ильичом и Надеждой Константиновной. В столовой еще долго горел свет, слышались разговоры.
   Владимир Ильич провел ночь в комнате моего отца, а Надежда Константиновна уснула на моей постели. В эту ночь Владимир Ильич написал декрет о земле. Утром во время завтрака он прочел его нам вслух и поздравил нас всех с победой социалистической революции.
   До того, как Владимир Ильич и Надежда Константиновна стали жить в Смольном, они неоднократно приезжали к нам ночевать.
   
  
Март 1918 года


   В середине марта 1918 года состоялся переезд советского правительства из Петрограда в Москву. Обстановка была неспокойная.
   Многие солдаты и матросы возвращались с фронтов империалистической войны, другие ехали на фронт начавшейся гражданской войны. Вся страна пришла в движение, в волнение. Наступал голод, что особенно чувствовалось в Петрограде.
   Организация переезда правительства была поручена моему отцу Владимиру Дмитриевичу Бонч-Бруевичу.
   Приходилось соблюдать большую осторожность. Правительственный поезд отправлялся с Цветочной платформы Октябрьской железной дороги (бывшей Николаевской), - ночью, в темноте. Наш состав должен был идти вторым, между двумя поездами, отправлявшимися с сотрудниками и имуществом аппарата Совнаркома с бывшего Николаевского вокзала.
   Отъезжали без гудков и свистков, в полной тишине.  Латышские стрелки из Смольного охраняли поезд.
   В вагоне, в котором ехали Владимир Ильич, Надежда Константиновна и Мария Ильинична, собрались их ближайшие товарищи, пили чай, вели разговоры.
   На рассвете мы остановились на станции Малая Вишера. Рядом стоял поезд с матросами. Некоторые были анархически настроены и пытались помешать движению нашего поезда.
   Михаил Дмитриевич Цыганков, сотрудник и помощник Владимира Дмитриевича, сам бывший моряк, вместе с отцом уняли расходившихся матросов, убедили их вернуться в теплушки. Инцидент был улажен, мы миновали Малую Вишеру. Большинство находившихся в нашем поезде спали и не знали об этом происшествии, даже Демьян Бедный, ехавший с нами в одном купе.
   Приехали в Москву, и с вокзала нас на открытых  машинах развезли в приготовленные  Московским Советом помещения.
   Как сейчас помню эту лунную ночь, безлюдную Москву, удивившую нас своим необычным видом стену Китай-города, мимо которой мы проезжали.
   Что-то ждет нас в Москве? Как устроится здесь жизнь? Где я буду учиться? - ведь год прерван в связи с переездом.
   Владимир Ильич с Надеждой Константиновной временно поселились в гостинице "Националь", во втором этаже, в номере 107.
   Мы тоже поселились в этой же гостинице.

  
Москва 1918 года 
 

   Москва поразила нас, питерцев, обилием солнца и зелени.
   Днем на улицах было людно и шумно. Охотный ряд еще вовсю торговал  всяческими продуктами. В Петрограде было голоднее и все как-то строже, сдержаннее.
   Началась уборка Кремля, приведение в порядок его имущества, перепись ценностей, подготовка нового помещения ВЦИКа и Совнаркома, расселение приехавших по квартирам.
   Владимир Ильич, Надежда Константиновна, Мария Ильинична из "Националя" переехали в Кремль, сначала в так называемый "Кавалерский корпус".  Через несколько дней для них была приготовлена квартира в бывшем Доме Судебных Установлений, на третьем этаже, рядом с помещением Совета Народных Комиссаров.
 
 
   Хозяйство у них вела домашняя работница Саша, очень хорошая, добрая и внимательная женщина.
   Несмотря на свою огромную занятость, Владимир Ильич иногда прогуливался по Кремлю и нет-нет да и заглядывал неожиданно к кому-нибудь из товарищей. Помню, папа пришел после очень напряженного дня домой. Ему что-то не здоровилось. Он не стал обедать и лег немного отдохнуть. Раздался звонок. Открываю дверь - Владимир Ильич. Я бегом к папе. "Вставай, Владимир Ильич пришел!" Папа тут же поднялся и был смущен: он отдыхает, а Ленин на ногах.

  
  Лето 1918 года

   Летом 1918 года мы вместе с Владимиром Ильичом и Надеждой Константиновной жили в Тарасовке под Москвой в бывшем имении доктора Соловьева "Мальцебродово".
   Поселиться там посоветовал старый товарищ Владимира Ильича и моих родителей Иван Иванович Скворцов-Степанов. Он был ранее знаком с Соловьевым и сам летом 1918 года жил в одном домике этого имения.
   Дом, где мы поселились, был двухэтажный, внутри разделенный капитальной стеной. В левой половине, если смотреть с фасада, наверху жили Владимир Ильич с Надеждой Константиновной, а в правой, тоже наверху, мы.
   Внизу жила семья М. Д. Цыганкова, коменданта здания ВЦИКа и Совнаркома в Кремле. Ему была поручена организация охраны Владимира Ильича. Вся охрана состояла из трех стрелков, живших на первом этаже дома, на половине Владимира Ильича.
   Обстановка комнат, где жил Ленин, была самая скромная. Простые кровати, стол для занятий, комод, стулья, и, кажется, плетеное кресло. Никто не обращал внимания на вещи. Все были заняты работой.
   Лето стояло жаркое, и наша общая столовая располагалась на площадке под лестницей  на первом этаже, где было прохладнее. Меблировка состояла из покрытого скатертью стола, деревянных стульев и табуреток. Завтракали, обедали и ужинали вместе. Готовила наша няня. Владимир Ильич ее уважал и любил с нею  разговаривать, так как она, не стесняясь, рассказывала ему свои впечатления о жизни. Няня Ульяна Александровна Воробьева жила у нас с 1905 года до своей смерти в 1940 году.
   За столом всегда велись оживленные разговоры, решались многие вопросы. Часто приходил к чаю Иван Иванович Скворцов-Степанов. Чай пили из самовара. Было уютно, легко и дружно. Хозяйничала обычно мама.
   Владимир Ильич и Надежда Константиновна очень дружили с моей матерью, Верой Михайловной. Эта дружба началась еще в Женеве в начале девятисотых годов и продолжалась до последних лет ее жизни.
   Отдыхая в Тарасовке, Владимир Ильич, хоть и встречался с товарищами, но больше всего любил уходить в лес один.
   Уйдет, заляжет где-нибудь в траве и нет его. А кругом - лес, заросшие земляникой поляны. Начинаются волнения, поиски: пропал Владимир Ильич! А он ужасно не любил, чтобы за ним кто-то наблюдал, охранял его. Хотелось ему побыть одному.
   Тут выручала моя собака Нелька, фокстерьер, очень веселый и ласковый пес. Нелька вечно увязывалась за Владимиром Ильичом, поразительно его слушалась. Какие только штуки не выделывала она по команде Владимира Ильича! И поноску носила, и на задние лапы становилась, и здоровалась, давая лапу, и через веревочку прыгала. И когда "терялся" Владимир Ильич, мы звали Нельку, которая на мой зов откуда-то появлялась. Она приводила нас к месту, где находился Владимир Ильич.
   В 1919 году Владимир Ильич приезжал в течение лета еще раза два, но лето было сырое, комары заедали. Надежда Константиновна заболела малярией, и поездки в Тарасовку прекратились.
   В 1920 году на месте этого имения, по предложению Владимира Ильича, был создан совхоз, названный "Лесные поляны". Создателем, организатором и первым директором этого совхоза был мой папа.

  
  Август 1918 года


   Вторая половина дня 30 августа. Телефонный звонок по коммутатору. Слышим взволнованный голос Анны Петровны Кизас, работавшей в аппарате Совета Народных Комиссаров.
   - Леля, скажи папе, чтобы срочно шел в Совнарком. Случилось большое несчастье. Ранен Владимир Ильич!
   Зову отца. Ничего больше не спрашивая, он бегом направляется в Совнарком, на ходу приказав мне не отходить от телефона.
   Жду.
   Снова Анна Петровна: "Леля, принеси йод, бинты и вату". (У мамы имелся специальный шкаф с медикаментами). Кремлевской больницы тогда еще не было. Бегу в квартиру Владимира Ильича. У охраны на лестнице строгие лица. Все понимают, что случилось что-то страшное.
   Передаю требуемое и возвращаюсь домой по черной лестнице, это ближе. Войдя в квартиру, на другом конце коридора вижу маму, только что вошедшую с портфелем в руках. Кричу ей: "Мама, Владимир Ильич ранен!"
   Ни слова не говоря, мама поворачивается и стремительно идет в Совнарком. Я снова у телефона.
   Звонок: "Леля, принеси шприц и морфий".
   Бегу и несу то, что требуется для Владимира ильича. И еще были звонки и звонки, и так до глубокой ночи.
   Вся первая половина сентября прошла в сплошном напряжении.
   Поправляется ли? Нет ли осложнений? Возвращаются ли силы?
   И вот, наконец, поправился. Вышел на заседание Совнаркома.
   Еще до ранения Владимира Ильича моя мать говорила с ним о помощи голодающим детям, о выделении для этого пятидесяти миллионов рублей. Когда Владимир Ильич поправился, он сказал ей: "Вера Михайловна, ставьте вопрос о детях на ззаседании Совнаркома. Я вас поддержу".
   В конце октября вопрос этот  был поставлен, но мать накануне заболела "испанкой". Несмотря на все уговоры, с температурой сорок она пошла на заседание Совнаркома. Субсидию детям дали. Много было споров, каким детям оказывать помощь, - только ли пролетарским или всем голодающим. Вера Михайловна считала, что "не может быть отверженных детей". Владимир Ильич с ней согласился и поддержал ее.
   А через несколько дней она умерла. Ленин в эти дни был в Горках. Не знаю, кто ему сообщил о смерти моей матери.
   Письмо Владимира Ильча и Надежды Константиновны от 1 октября 1918 года полно глубокой грусти.
   "1/Х 1918.
   Дорогой Владимир Дмитриевич! Только сегодня утром мне передали ужасную вещь. Я не могу поехать в Москву, но хотя бы в письме хочется пожать Вам крепко, крепко руку, чтобы выразить любовь мою и всех нас к В. М., поддержать Вас хоть немного, поскольку это может сделать человек, в Вашем ужасном горе. Заботьтесь хорошенько о здоровье дочки.  Еще раз крепко, крепко жму руку. Ваш В. Ленин".
   Дальше идет приписка Надежды Константиновны:
   "Дорогие Владимир Дмитриевич и Леленька, не знаю, что и сказать. Берегите друг друга.
   Крепко, крепко жму руку.
   Как-то ужасно трудно верится.
   Ваша Н. К. Ульянова".

  
1919 год - апрель


   15 апреля 1919 года. Съезд Союза учащихся-коммунистов.
   Заседания съезда проходили в Малом Харитоньевском переулке, дом 4 (теперь здание Отделения технических наук Академии наук СССР). Я не была делегатом, но многие члены московской организации Союза учащихся-коммунистов были на съезде, среди них и я.
   И вот во время одного из заседаний вдруг пришел Владимир Ильич. При всей своей занятости он нашел время приехать.
   Он призвал молодежь учиться, учится и учиться.
   Я не помню сейчас подробно его слов. Но то, что он присутствовал на съезде, разговаривал с нами - это было такое большое, такое важное, что осталось на всю жизнь в душе каждого из нас.
   Ленин говорил недолго. Сначала тишина, потом буря аплодисментов, счастливые глаза... Владимир Ильич спустился с трибуны, чтобы пройти к выходу. Все участники съезда бросились провожать его к машине.
   После съезда Союз учащихся-коммунистов был принят в состав Российского Коммунистического союза молодежи.
 
-------------------