"...В книгах живут думы прошедших времен..." (Карлейль Т.)

На Гран-рю (стр.2)


   

   Повесть
 
  
 
   М. Прилежаева
 
   Рис. С. Трофимова
 
 
   3
 
   - Прибывает народец, - удовлетворенно потирая руки, сказал Владимир Ильич, когда паровичок группами и поодиночке привез в Лонжюмо восемнадцать русских рабочих.
   Весь этот прибывающий из России народец они с Надеждой Константиновной уже встречали в своей маленькой квартирке на улице Мари-Роз, куда рабочие заявлялись тотчас по приезде в столицу Франции.

Владимир Ильич Ленин в Лонжюмо.

 
   Небольшая тихая улица Мари-Роз в южном районе Парижа. Авто, кабриолеты да и пешеходы здесь редки. Поблизости старый парк Монсури. Иногда Ульяновы приходили подышать его свежестью, отдохнуть в тени величаво-стройных платанов, порадоваться веселой зелени газона.
   Квартирка Ленина, тщательно прибранная руками жены Надежды Константиновны и ее матери Елизаветы Васильевны, на третьем этаже четырехэтажного дома № 4. Обстановка простая, если не сказать бедная: кресел, зеркал, картин нет. Узкие железные кровати в спальне. В другой комнате некрашеный стол, заваленный письмами, газетами, книгами, русскими, французскими, немецкими, английскими. Столовая и приемная для гостей в уютной, идеально чистой кухоньке. Гостей бывает много, гости особые. Обывательских разговоров в кухне и вообще в доме у Ульяновых не слыхать. Говорят о тяжелой доле рабочего люда, о политических событиях в мире и раньше всего в России. О будущей революции и работе для ее подготовки. В квартире на улице Мари-Роз - штаб подготовки революционной работы. Организатор, вдохновитель ее - Ленин.
   Так в конце прошлого века штабом подготовки революции было не ведомое никому сибирское  село Шушенское, где Владимир Ильич отбывал ссылку.
 
   Русские рабочие, приехавшие в столицу Франции, подивившись шумной  оживленности парижских улиц, праздничности зданий, богатству витрин, с волнением и робостью поднимались по винтовой лестнице на третий этаж к Ленину. К тому времени Лениным было написано много статей, брошюр и замечательных книг о партии, революционных задачах пролетариата, революции.
   Ленина знали  социалисты многих стран и, конечно, русские рабочие. Знали и глубоко уважали создателя нашей партии. А увидели впервые. Обыкновенный, крепкого сложения, невысокого роста человек. Нет, не обыкновенный. Неотразимо влекущий одухотворенностью облика, особенно взгляда, проницательно-умных, живых, добрых глаз.
   Ленин встретил их добро и весело. И сразу им стало легко и свободно в скромной квартирке.
   Они не знали, никто не знал, настанет время, Французская коммунистическая партия купит у владельца дома эту квартиру, в ней будет открыт музей В. И. Ленина, известный и почитаемый передовыми людьми всего человечества.
 
   - Прибывает народ, - повторила Надежда Константиновна. - Важное, Володя, тебе предстоит. Теперь, наверное, придется немного отложить борьбу с тем... трудным, на время отложить.
   Она имела в виду жизнь партии, раскол среди ее отдельных членов в России и здесь, в парижской эмиграции, которая очень велика.
   - Как отложить?! - вскипел Владимир Ильич. - Ни на день!!
   Владимир Ильич создал партию. В 1903 году бесконечными усилиями его и верных его помощников, членов партии, был созван съезд. Это был второй съезд. Участников первого (Ленин тогда жил в шушенской ссылке) жандармы немедленно похватали и упрятали в тюрьмы. Объявленная Первым съездом партия не успела начать работать.

 
   Второй съезд тайно от сыщиков и полицейских проходил за границей. Неотложные вопросы политики и работы партии обсуждались на съезде. Обсуждались Программа и Устав партии. Были выборы в Центральный комитет и редакцию газеты "Искра". И почти по всем вопросам возникали споры, разгоралась борьба. Ленин и его соратники боролись за то, чтобы партия была строго дисциплинированной, боевой, пролетарской. Нашлись противники ленинских взглядов. Они считали, что член партии может и не состоять в партийной организации, не работать в ней, не подчиняться партийной дисциплине. Выходит, его партийность только на словах.
   На втором съезде партия разделилась на большевиков и меньшевиков. Большевики - их было больше - держались ленинских взглядов. Кто за рабочую революцию, за ленинскую программу - тот большевик. Кто против - их меньше - меньшевики.
   Так произошел раскол на съезде и все сильнее продолжался дальше. Вспыхнувшая в 1905-1906 годах рабочая революция была подавлена царским правительством. Меньшевики перетрусили и потеряли веру в революцию Ленин и ленинцы были тверды. Верили и знали: настанет время новой революции. Пробьет решающий час. Надо собрать силы, подготовиться, выждать. И рабочий класс свергнет ненавистный царский строй.

 
   А пока надо бороться, бороться, бороться с капиталистами, помещиками и царем.
   Ленину и его товарищам приходилось сражаться не только с царским правительством и капиталистами, но и с теми отступниками из партийцев, кто уводил рабочий класс от борьбы.
   Последний российский царь романовской династии Николай II, ничтожный и жалкий, был безумно напуган революцией 1905 года. Из страха согласился учредить Государственную Думу. Государственной Думе было дано право выпускать законы, но изменять и отменять уже существующие законы нельзя. Вся власть сохранялась за царем. Депутатами были в основном представители буржуазного дворянства. Ленинская рабочая партия тоже добилась несколько мест, а значит, и голосов при обсуждении различных вопросов. Важно, чтобы большевик выступал с трибуны Государственной Думы. Газеты должны напечатать его речь, народ узнает, о чем говорят большевистские депутаты Государственной Думы. О том, что помещики не работают на полях, а владеют громадными землями. О бешеных доходах буржуев и нищете крестьян и рабочих. Об угнетении правительством малых народов, полном бесправии их. О церкви и служителях церкви, которые именем бога благословляют царя и держат народ в повиновении.

 
   Ленин считал: если правительство мешает большевистской партии открыто действовать, надо использовать любую возможность поддерживать и воспитывать революционные настроения народа.
   Нашлись и здесь у Ленина противники. Нестойкие партийцы убеждали: не надо участвовать в Государственной Думе, профсоюзах, клубах, уйдем отовсюду, отзовем своих представителей и депутатов. За это их метко назвали "отзовистами". Ленин считал очень опасными для партии и народа поведение и лозунги отзовистов. Называл агитацию отзовистов пустыми фразами, отвлекавшими рабочих от настоящего революционного дела. Беспощадно боролся с отзовистами, писал статьи, выступал на рабочих и профсоюзных собраниях с докладами. Много сил уходило на эту работу, душевной тревоги, бессонных ночей.
 
   Были и другие противники, тоже опасно враждебные революционному делу. Они проповедовали, что большевистская партия рабочим вовсе не нужна. "Объединимся с другими классами, мелкой буржуазией, интеллигенцией, - призывали они. - О революции нам рано мечтать, будем добиваться у правительства реформ мирным путем".
   За то, что эти люди, главным образом меньшевики, хотели ликвидировать большевистскую партию, их назвали "ликвидаторами". Капиталистам были выгодны проповеди ликвидаторов, буржуазные газеты охотно печатали их статьи против партии.
   Ленин неустанно боролся. Сотни, тысячи большевиков и передовых рабочих поддерживали его борьбу. Ленинская партия оставалась неколебимо большевистской.
 
   Владимир Ильич стоял у оконца их невзрачной квартирки в Лонжюмо и вспоминал о прошлых битвах с врагами, думал о будущих.
   Окно упиралось в стену противоположного дома, никаких пейзажей разглядеть было нельзя, а думать, может быть, и лучше - никто не отвлекает.
   Ленин думал о новых статьях, какие надо написать. И скорее. О затеянном им деле в Лонжюмо.
   Надежда Константиновна в сторонке за дощатым столом разбирала ворох бумаг. Приехавшие люди отдавали ей на хранение свои справки-мандаты.
   - Целая канцелярия у меня собралась, - посмеивалась Надежда Константиновна. Она заметила задумчивость Владимира Ильича, но не задавала вопросов. Иногда человеку надо побыть наедине с собой, одному.
   - Ах, Надюша! - очнулся Владимир Ильич. - Еще не поздно, успеем пройтись. Завтра нелегкий предстоит денек.
   Он удовлетворенно потер руки, как бы радуясь нелегкости завтрашнего дня. Конечно, радовался! Собрался из России народец, которому предстоит бороться с капитализмом, царским строем, отзовистами, ликвидаторами, прочими недругами, показать их убогие шатания и вредность.
   - А пока, Надюша, в самом деле, пройдемся-ка.
 

 
 
Парижане редко приезжают в Лонжюмо.
 
Нечего им здесь делать. Красот особенных нет.
 
 
 
  4
 
   На улице они встретили Инессу Арманд.
   - Смотрите, как она мигом усвоила здешние моды! - воскликнул Владимир Ильич.
   Широкая юбка из клетчатой легкой материи, белая блузка с пузырчатыми рукавами и что-то среднее между шляпкой и чепчиком делали Инессу неотличимой от местных жительниц. Тем более что заговорила она по-французски.
   - Вы куда? На прогулку? Чудесно! Захватите меня. Похвастаюсь, сколько я за день по хозяйству успела. Тот двухэтажный домик снимаю, как условились, целиком. Наверху мы с Андрюшей, внизу нечто вроде общежития для учеников. Внизу и столовая. Катя Мазанова, умница, тотчас принялась за стряпню, так что вечером ждем к ужину.
   - Неутомимая наша Инесса! - ласково улыбнулась Надежда Константиновна.
   - А вы утомимые? Владимир Ильич, верно, новую статью написал?
   - Увы, борьба с ликвидаторами и прочими противниками партии не завершена. В разгаре. А сейчас приглашаю любезных дам прогуляться. Вырвемся на природу. Хороши здесь луга!

 
   Луга и верно были хороши. Позади домов тянулись сады и огороды, аккуратные, как все в Лонжюмо. За ними разноцветные красовались луга, крепко благоухая под вечер.
   Раскинув руки, Инесса вступила на луг, по колено в душистые травы.
   - Благословляю вас, поля, леса, долины, горы... И посох сей благословляю...
   - Посох к вам не идет. Вы для посоха молоды, - возразил Владимир Ильич.
   С шутками они дошли до Иветты.
   Неширокая извилистая речка беззвучно несла прозрачные воды. Мелкие рыбешки резвились, шныряя взад и вперед у самого верха. Стая белых уток недвижно приютилась под берегом, будто облако, скользнувшее с неба. Где горделиво высились платаны, где низкорослые кусты клонили к воде весенние ветви.
   - Славно, а все же не Россия, - сказал с легким вздохом  Владимир Ильич.
   Они устроились посидеть на бережку. Владимир Ильич заботливо постелил свой пиджак для Надежды Константиновны и Инессы, вечной путницы, как ее называли друзья. Молодая, в цвете сил и красоты - по виду далеко не дашь ее тридцати семи - Инесса щедро и пылко отдавала себя труду для революции!
 
   И представьте, мать пятерых детей! Муж - богатый московский фабрикант, а она? Революционерка! Неожиданные сюжеты и человеческие судьбы показывает иной раз жизнь.
   - Юг. Солнце. Весна, - говорила Инесса. - И вдруг наперекор цветению мая память рисует суровый  мезенский год.
   - Расскажите подробнее, - попросил Владимир Ильич. - Мне не случалось там бывать, а в детстве увлекался. Ледовитый океан, полярные ночи, северное сияние, оленьи стойбища... Книг о Севере перечитал уйму. В гимназии, помню, писал сочинение: "Как Ломоносов учился грамоте дома и наукам в Москве".
 
...Может собственных Платонов
И быстрых разумом Ньютонов
Российская земля рождать.
 
   Кстати, в Мезени отбывал ссылку Серафимович. И протопоп Аввакум, ярчайший публицист XVII века, противник воеводы, патриарха, царя, не избежал мезенской ссылки.
   - Да, город ссылок, - кивнула Инесса.
 
   А был когда-то богатым и вольным. Когда-то давно.
   Поморы, жители Мезенского края, не знали крепостного права, оттого, может быть, славились отвагой. В поведении, плаваниях, в охоте на морского и пушного зверя, рыбной ловле. Белое море от города Мезени в сорока пяти верстах, по-тамошнему почти рядом. Неспокойное студеное море. Штормы налетают внезапно, и тогда выше дерева, выше церковного шатра или ветровой мельницы дыбятся волны. Не страшась волн, шли мезенцы по Белому морю на веслах или бежали под парусом.

 
   Талантливые геройские характеры мореходов рождались в Мезенском уезде. По десять - двадцать раз ходили в дальнее плавание к Шпицбергенским островам. Гигантскими копьями высятся на островах остроконечные горы.  Первооткрыватели таинственных необитаемых земель охотились вблизи них за моржами, белыми медведями, голубыми песцами. Несметные полчища драгоценных зверей и птиц в округе Шпицбергена. Но путь туда бурным морем далек и опасен. Немногие смельчаки решались. О них рассказывают сказки, написаны книги. И стар и мал в Мезени знают о зимовке в Арктике четырех матросов-рыбаков. Дошли до самого отдаленного острова в районе Шпицбергена. Там ладью рыбаков стиснули льды: по льдам пошагали охотники на землю. Слышно, земляки-мезенцы построили здесь избушку, чтобы было где переночевать потерпевшим в море крушение. Нашли матросы избушку, помянули добрым словом тех заботливых земляков. А утром вернулись к морю, хвать: ладьи нет. Ледяное поле за ночь разогнало ветром, ладью унесло.

 
   Шесть лет и три месяца прожили зимовщики в арктических льдах. Выли ветры, гремел близкий океан, до крыши заносило снегом избушку. Матросы забыли запах хлеба. Кормились рыбой и мясом без соли.  
   Коротко лето, когда солнце чуть заденет краешком горизонт и снова ходит по небу. Долга полярная зима. Нескончаема ночь. Год сменяется годом. Придет ли спасение?
   Инесса Арманд узнала о прошлом, понаслушалась сказаний и былей, когда обжилась в Мезени. Обжилась? Нет, не свыкнуться с унылым существованием в угрюмом городе.
   Город Мезень весь деревянный. Деревянные тротуары, дома, церкви, амбары, бани, ветровые мельницы, выстроившиеся, как стражи, в ряд позади города в тундре. Не охватить взглядом плоскую равнину, где ни кусточка, только бурый мох стелется по земле, да топкие болота грозят тысячеголосым комариным писком.
 
   Бродят олени, щиплют мох.
   По одну сторону города тундра, по другую могучая северная река Мезень. Ширина ее здесь четыре версты. Неприветливая,  даже солнце не разгонит хмури. "Даже в редкий теплый день лета не тянет посидеть на берегу, как здесь, на французской речушке. Или на вашей симбирской вольной Волге, Владимир Ильич!"
   На сотни верст стали за рекой непроходимые леса. Ветры пригонят с моря и океана холодные туманы, тяжелой пеленой окутают реку, город - с крыльца не различишь соседнего крыльца, - и тоской сожмет сердце и кажется, никогда не кончится ссылка.
   - Вы на то и Инесса Арманд, что своими усилиями сократили мезенскую ссылку. Натянули полицейщине нос, - сказал Владимир Ильич.
   Надежда Константиновна ласково погладила по плечу: "Умница наша".
 
   Завелись среди ссыльных знакомые, нашлись товарищи, а тосковала в Мезени Инесса Арманд, болела, скучала о детях. Держалась надеждой на побег. Придумывала несбыточные планы.
   Планы сбылись. Группа польских рабочих отбыла срок ссылки. Санный обоз с освобожденными поляками готовился к отъезду в конце октября. Пала ранняя северная зима. Вьюжило. Дороги переметало поземкой.  
   Нашлись среди отъезжавших поляков добрые души. Сговорились. Ранним утром в назначенный день укутали Инессу в шаль, тулуп, втиснули в сани между своими. И, раскидывая из-под копыт снежные комья, лошади рысцой тронулись в путь.
   - И вот я с вами! - смеется Инесса. - Рада. Пусть маленькая, но навсегда Ваша помощница, Владимир Ильич. Люблю Вашу мечту, Владимир Ильич! Вы политик, философ, ученый, реалист и всегда в каждом Вашем замысле и деле большая мечта. Вы писали: "Надо мечтать". Люблю Вашу мечту. 

<<<                 >>>



______________________________
 
%