"...В книгах живут думы прошедших времен..." (Карлейль Т.)

Я - инспектор манежа 1



Роберт Балановский      

(c)Наша газета. Октябрь 1959 год

"Роберта Михайловича Балановского знает каждый постоянный посетитель   Ленинградского цирка.   Уже   пятнадцать   лет он бессменно      работает там      инспектором   манежа, поэтому даже   трудно     представить    арену Ленинградского    цирка   без   его представительной фигуры. В сентябре 1959 года Балановскому исполнилось шесть­десят лет. Тридцать лет Балановский успешно выступал на манеже цирка.
Особую популярность у зри­теля он завоевал своим ориги­нальным сложным номером «Баланс   на столах». Роберт   Михайлович был   участником пантомимы «Черный         пират», исполняя роль   жениха   и   пирата.
С 1943 года Балановский ра­ботает инспектором манежа. Под его руководством представ­ление в цирке идет в быстром ритме, четко и слаженно рабо­тает униформа. На манеже и за кулисами безупречный порядок. Балановский принимал участие в постановке пантомим «Праздник на воде» и «Выстрел в пещере». Много сил и вре­мени отдает он организации культурного обслуживания со­ветских воинов, а также ра­бочих крупных ленинградских предприятий". Е. М.


 

Роберт Балановский

в содружестве с писателем Арк.Минчковским

Рисунки Ю.Шабанова

Повесть "Я - инспектор манежа"
(Главы из книги)

   Манежем в цирке называют арену.

   Я - режиссер-инспектор манежа Ленинградского цирка.

   Может быть, вы приметили меня. Весь вечер я во фраке с белой манишкой стою за барьером во главе униформы. Даю короткие указания, наблюдаю установку аппаратуры, слежу за полетами воздушных гимнастов и отвечаю на шутки клоунов. Словом, делаю все, что полагается делать во время представления режиссеру-инспектору, или, как их издавна именуют во всем цирковом мире, шпрехшталмейстеру, а сокращенно, по-закулисному - шпреху.



   Но прежде чем зажгутся огни над манежем и в празднично украшенном цирке начнется представление, вечером, в начале восьмого, в невидимых зрителям коридорах здания на Фонтанке, в актерских гардеробных, на конюшне, в оркестре и осветительской регуляторской  оживают динамики.

   - Внимание!.. Добрый вечер, товарищи! Через несколько минут мы дадим третий звонок. Прошу всех участников пролога спуститься вниз и приготовиться к выходу. Георгий Петрович Россини, готовьте лошадей. Униформисты, по своим местам!

   Отдав по радио это первое приказание, я выключаю микрофон и гляжусь в зеркало. Затем я выхожу из своего маленького кабинета и одновременно гардеробной. Манеж рядом, за тяжелым шелковым занавесом, который у нас зовется форгангом. Там, за ним, ожидая начала представления, гудит переполненный цирк. Скоро вспыхнут мощные огни, дирижер взмахнет палочкой, грянет оркестр, и мы начнем...

   Уходит последняя минута. У форганга замерли артисты. Здесь глашатай на коне, гимнасты в своих изящных трико, смуглотелые акробаты, наездницы в легких, как дым, платьях, подтянутые дрессировщики зверей, жонглеры в отделанных блестками светлых костюмах.

   Сейчас, мы под звуки бравурного марша выйдем приветствовать зрителей и зрители будут аплодировать нам.

   Так каждый вечер. И сколько бы их ни прошло, в эту минуту меня охватывает волнение. Все ли у нас хорошо? Как сегодня пойдет программа? Останется ли довольным наполненный взрослыми и детьми огромный зал?

   Последним в прологе выхожу я.

   И представление начинается.

 

С УТРА ДО ВЕЧЕРА

   10.00

   В десять часов утра я выхожу из дому. Живу я на улице Жуковского. Это минутах в десяти ходьбы от цирка и в любую погоду я проделываю путь пешком. Если это зима - в нашем городе только светает.

   За мостом через Фонтанку вижу знакомое круглое здание цирка. Перед подъездом и на крыше не сияет сейчас цветная реклама. Здание цирка обычно и непразднично.

   Приближаясь к нему, я думаю, чем мне сейчас придется заняться. Нужно зайти к директору и рассказать, как вчера прошло представление. Потом смотреть новую сценку, которую подготовили и обещали мне показать клоуны Юрий Никулин и Михаил Шуйдин. Еще надо заглянуть к укротителю хищников и узнать, был ли доктор и не стало ли лучше заболевшему два дня назад тигру... Скоро Новый год, будет елка для детей. Три представления в день... Нужно проверить в костюмерной, готова ли шуба Деда-Мороза.Дел больших и малых с утра набирается множество.

   Над широкими стеклянными дверьми смотрят на меня из каменных колец скульптурные головы цирковых лошадей. Мне кажется - лошадки сейчас кивнут и скажут: "Здравствуй!" Наверно, так же они здороваются с каждым идущим в цирк и рады ему. Эти лошадиные головы здесь очень давно. Почти сто лет прошло с тех пор, как в Петербурге у Симеоновского моста, ныне моста Белинского, был построен цирк. До самой Октябрьской революции, да и чуть позже, он назывался цирком Чинизелли.

   Цирк на Фонтанке построил архитектор Василий Кенель, а хозяином его и директором был прижившийся в России итальянец - потомственный цирковой артист, наездник Гаэтано Чинизелли.

   Петербургский цирк Чинизелли был построен не для бедняков.

   Сюда, к освещенному газовыми рожками, а позже электричеством, подъезду подкатывали кареты и шикарные пролетки. Из экипажей выходили нарядно одетые женщины, бородачи в богатых шубах и шинелях с золотыми эполетами. В дни утренников - дети с гувернерами и боннами.

   "Чистая" публика направлялась в сияющий светом хрустальных люстр партер цирка. Здесь вместо первых рядов были ложи. За ними поднимались ряды кресел, обитых красным бархатом и отделанных золотом. Далее снова ложи. Еще выше, за загородками,  стояли твердые скамьи для публики небогатой. Под самым куполом находилась галерка. Тут не было и скамей. Представление смотрели стоя. Пробейся сквозь облепившую барьер толпу и увидишь, что делается на арене. Нужно, однако, сказать, что детей всегда пропускали к самому барьеру.

   Через главный вход всю эту публику не пускали. На свои места зрители верхних мест могли попасть только с боковых подъездов по узкой лестнице. Вход в фойе бельэтажа, посредине которого был фонтан, а также за кулисы для осмотра зверей, - что тогда позволялось за особые деньги, - для зрителей с деревянных скамей и галерки был закрыт.

   В воскресные и праздничные дни устраивались детские представления. Артисты раздавали заранее приготовленные подарки. Но подарки вручались только тем, кто обладал билетом в ложи и партер.

   И программа в цирке Чинизелли создавалась такой, чтобы могла понравиться тем, кто сидел в бархатных креслах. Больше всего было конных номеров. Выступали жокеи и наездницы. Да и понятно: места в ложах нередко занимали владельцы конюшен отборных рысаков. Им ли было не оценит достоинства конных групп и отдельных красавиц лошадок.

   На манеже петербургского цирка выступали прославленные  артисты. Главным образом, иностранцы. Если же выходил русский, он должен был называться по-иностранному. Чаще всего на итальянский манер. Ведь итальянцы считаются родоначальниками современного цирка. Когда удавалось выступить русскому клоуну, он становился каким-нибудь Жаном или Мишелем и, выбегая на арену, нарочно коверкал язык, кричал:

   - Трастфуйте, уфажаемы пупликум! Я приехаль к фам из Париш...

   На поверку же Жан оказывался Иваном Ивановичем из Одессы, а Мишель обыкновенным Мишей из Ростова.

   Но что поделаешь. Иностранное было в цене. Придуманная фамилия облегчала путь на арену.

   Были, однако, и такие, кто не соглашался поменять свое подлинное имя, хоть и не благозвучное, но народное. Например, братья Дуровы, Анатолий и Владимир, - замечательные дрессировщики зверей и превосходные клоуны. Они отдали искусству цирка не мало лет жизни. Известность Дуровых перешагнула далеко за рубежи нашей страны.

   Словом, надо было быть Дуровым, или, скажем, непревзойденным в мире прыгуном, первым сделавшим двойное сальто в воздухе, Сосиным, чтобы выйти на манеж цирка Чинизелли с русской фамилией.

   Начало одиннадцатого, но я не особенно спешу. Пусть артисты начнут свои тренировки на манеже. Я войду незаметно и усядусь где-нибудь повыше в рядах или встану в стороне. Артисты не любят, когда за ними следят на репетициях, и я не собираюсь никому мешать.

   А пока, ненадолго, внимание мое привлекают фотографии отдельных номеров программы. Они выставлены в витринах при входе. Тут превосходная группа акробатов-прыгунов. Даже на снимке можно увидеть, какую отличную работу они демонстрируют на арене. В номере участвуют артисты-дети. Младшему из них десять лет.

   Участие на манеже юных в цирке не диво. Большая акробатическая группа вообще редко обходится без детей.

   Ах, сколько зависти вызывали во все времена у маленьких зрителей их сверстники на арене! Ведь недаром в цирк, как в матросы, бежали отчаянные головы из добропорядочных семей.

   Теперь в нашей стране в цирк не сбегает никто. Да и какой смысл? Прибежишь, а мы спросим, кто такой, откуда явился, да и уговорим вернуться домой, а с утра пойти в школу. Потому что и наши юные артисты обязательно учатся в обыкновенных советских школах и должны их закончить. Такой у нас в СССР закон для всех.

   Может быть, и в вашем классе занимались ребята из цирка. Правда, обыкновенно они не задерживаются в

одной школе больше полугода. Переезжает цирковая группа, едут с нею на новое место и дети-артисты. Ведь это, как правило, сыновья и дочери тех, с кем они выступают на манеже. 
 
Вот тут и поймешь, до чего же трудно приходится юным участникам номера. После школы обязательно репетиции-тренировки, а вечером представления. По воскресеньям дается их и два-три. Когда же делать уроки? Прикинешь и подумаешь - стоит ли завидовать и бежать из дому в цирк.    Но как бы ни было трудно детям в цирке и в наше время, редкий выходец из цирковой семьи не мечтает пойти по стопам родителей. Стать артистом во что бы то ни стало, и не хуже, чем отец или мать.

 
   Теперь в цирковом коллективе никто не даст детей в обиду, никто не позволит их переутомлять. Работать на арене им разрешается лишь при соблюдении самых неукоснительных правил безопасности.

   Но прежде... Кого, кроме матери или отца, близко задевала судьба какого-нибудь попавшего в цирк полуграмотного мальчонки? Сколько их покидало арену калеками, сколько находило в цирке свой конец!

   Читали ли вы повесть Григоровича "Гуттаперчивый мальчик"?

   Так вот, и я когда-то в дореволюционной России был таким же "гуттаперчивым мальчиком". Ну, может быть, не совсем таким, потому что у каждого мальчишки в цирковой труппе была своя судьба.

дальше

<<<
___________________
 
%