"...В книгах живут думы прошедших времен..." (Карлейль Т.)

Я - инспектор манежа 11






Роберт Балановский

в содружестве с писателем Арк.Минчковским

Рисунки Ю.Шабанова
 
Повесть "Я - инспектор манежа"
(Главы из книги)


В первопрестольной
 

   Так называли Москву.
   Нет, это была не та Москва, в которой, быть может, вы живете, или бывали, или знаете по бесчисленным кинофильмам и телевизионным передачам - Москва широких проспектов, просторных площадей, высотных зданий, метро и тысяч машин на гладком асфальте.

   То была Москва-матушка. Город степенного купечества и буйной студенческой молодежи, тихих дворянских особнячков и взрывной революционной Красной Пресни.

   То была Москва мощенных булыжником узких улочек и горбатых переулков, где где шестиэтажные здания соседствовали с множеством домиков дачного вида с садами и садиками. Вдоль двух бульварных колец бегали тесные трамвайчики. В центре города у Сухаревской башни размещалась грандиозная толкучка. Почти у самых стен красавца Кремля находился сутолочный рынок - Охотный ряд.

   В то же время это была Москва Малого и Художественного театров, Третьяковской галереи и университета.
   Конечно, мало кто из публики, посещавшей Малый и Большой театры, заглядывал в сад  "Аквариум", но все же это была та же Москва.
   Нет, мы не провалились на сцене театра в саду "Аквариум". И в Москве нас провожали аплодисментами, и дирекция была с нами вежлива, понимая, что в успехе шедшей программы есть и наша немалая доля.

   На площади, которая теперь называется площадью Маяковского, в здании нынешнего Театра сатиры помещался цирк Никитиных. Тогда в нем гастролировала знаменитая труппа японских артистов "Ямадасана".

   Уже не говоря о внешнем виде - красоте и тонкости красок японских костюмов, ансамбли эти поражали слаженностью движений. Мне запомнился прекрасно поставленный и так же прекрасно исполненный заключительный аттракцион, носивший типичное для того времени название - "Крест смерти".

   Высоко под самым куполом цирка были крест-накрест натянуты два троса, по которым навстречу друг другу плавно двигались и на скрещении  расходились в разные стороны десятка два японских канатоходцев. Их необыкновенно красочные костюмы эффектно подсвечивались снизу. Зрелище было столь же чарующим, сколь и захватывающим. Ведь японцы работали без лонжи и без сетки внизу, а значит, каждый должен был быть блестящим мастером хождения по проволоке.

   В той же труппе выступали замечательные жонглеры с мячами, позже породившие подражателей во всем мире. Резиновые мячи тогда еще не применялись, и японцы работали с клубками легких ниток. Был, например, такой поразительный трюк. Жонглер кидал в публику размотавшийся клубок, натягивал нитку и по ней пускал волчок, который, вращаясь, пробегал по нитке через весь манеж. Имя этого жонглера было Токашима. После революции, когда труппа "Ямадасана" вернулась на родину, Токашима, как и некоторые другие японские артисты, не захотел покидать Советской республики и еще много лет проработал, выступая в цирках нашей страны...

   Привлек мое внимание в Москве в то же время и "смертельный номер", который исполнял артист Александр Децериль.

   В саду "Аквариум" устанавливали столб метров  в пятнадцать, на вершине его укрепляли кронштейн, на котором висела трапеция. У основания столба выкапывался бассейн глубиной не менее трех метров и заполнялся водой.

   Децериль - атлетически сложенный молодой человек с привлекательным лицом - выходил на публику в светлом трико, плотно обтягивающим его гибкую фигуру. На груди у артиста чернело изображение черепа и скрещенных берцовых костей, какие вы можете увидеть на трансформаторных будках с надписью: "Осторожно - смертельно!" Этот знак должен был подчеркивать риск, на который шел исполнитель.

   Пока Децериль по веревочной лестнице поднимался на подвешенную вверху трапецию, его ассистент поливал наполненный водой бассейн тонким слоем бензина, а затем поджигал его. Языки пламени взвивались вверх, готовые сжечь столб. Децериль был освещен зловещим красным светом огня - номер исполнялся вечером. На трапеции Децериль всякий раз, как бы не зная, не последний ли это его прыжок, театрально крестился. Потом, сложив руки, под единый вздох собравшихся , кидался вниз головой.

   Через несколько секунд он, мокрый и невредимый, уже приветствовал неистовствующую от восторга публику, посылая во все стороны воздушные поцелуи. Ассистент набрасывал на плечи артиста халат, и он пропадал во тьме вечера.

   Конечно, этими эффектами нагнеталась таинственность и подчеркнутый страх за судьбу отчаянного смельчака, но и в самом деле, ошибись Децериль в своем падении хоть на несколько сантиметров, исход для него был бы смертельным.

   18.00

   Я вспоминаю о письме, которое сегодня днем мне передала секретарь дирекции.
   - Роберт Михайлович, это, наверное, вам, - сказала она, протягивая конверт, на котором было написано:
   "Заведующему артистами и зверьми на арене".

   Писем в цирк приходит множество. Больше всего, конечно, артистам. Чем любимее артист, тем больше он получает писем. Есть даже свои чемпионы: Олег Попов, Вальтер Запашный, Маргарита Назарова... Чего только им не пишут, о чем только не спрашивают! Бывают письма и серьезные, и трогательные, бывают и глупые, но таких меньшинство.

   Большинство спрашивает, как стать цирковым артистом, что для этого сделать, где учиться и так далее.

 

 Однажды я сидел в кабинете главного режиссера. Постучалась и вошла молоденькая девушка. Краснея, проговорила:
   - Я слышала, вам нужна уборщица. Возьмете меня?
   Пришла она, конечно, не по адресу, нужно было идти к коменданту, но главный режиссер заинтересовался посетительницей.
   - А вы откуда, что вы делали раньше? - спросил он.

   Девушка покраснела еще больше.
   - Работаю на швейной фабрике. Я мотористка.
   - И хотите идти в уборщицы?
   - Да.
   - Но ведь у вас специальность, а уборщица...
   - Пусть, я хочу в цирк.
   - Уборщицей?
   - Кем возьмете. - Она сделала паузу. - Пока. Потом стану учиться. Поступлю в цирковое училище.
   - Вы в этом убеждены? - вставляю я. - Знаете, какой конкурс в нашем училище?
   Девушка смотрит на меня с явным вызовом.
   - Пусть. Я не боюсь. Только возьмите в цирк.
   - Сколько вам лет?
   - Шестнадцать.
   - И давно вы это придумали, насчет цирка? - Главный режиссер поглядывает в мою сторону.
   - С тех пор, как увидела гимнастку на канате. Я тоже занимаюсь художественной гимнастикой...
   - Какое у вас образование?
   - Профтехшкола.
   - Сколько зарабатываете?
   Девушка называет цифру. Главный режиссер говорит:
   - Уборщица получает гораздо меньше.
   - Пусть. Я проживу. А там уж сама... - И вдруг испуганно: - Не возьмете, да?!
   - Да нет, отчего же, - главный режиссер смягчается.
 

   Он, как и я, понимает, что эту девушку уже ничто не остановит. Она заболела цирком. Может быть, на всю жизнь. Выйдет ли из нее что-либо? Кто знает? Но такое страстное, непоколебимое желание стоит многого. Это уже, если хотите, полдела. Одно наверняка: мы приобретаем не просто уборщицу, мы приобретаем человека, для которого цирк станет родным домом.

   Незаметно я киваю главному. Он берется за телефонную трубку.
   - Идите по коридору в конец, потом по лестнице, третий этаж, - он называет номер комнаты. - Я сейчас позвоню. Думаю - в уборщицы, - он нарочно подчеркивает это слово, чтобы не разжигать напрасных надежд, - в уборщицы вас возьмут.
   Но девушка словно не слышит. Она счастлива. Пробормотав "спасибо", выскакивает из кабинета.

   Некоторое время мы молчим. Как говорится, бог свидетель - мы сделали все, чтобы отговорить ее от необдуманного шага... Необдуманного? А может быть, как раз обдуманного, выстраданного ночами? Внешние данные девушки - ее легкая фигурка, миловидность - не вызывают возражений. А что если перед нами будущая звезда советского цирка, а мы еще пытались ее разочаровать?

   Разрываю конверт. Пишет ученица четвертого класса одной из ленинградских школ Галя Ш. Письмо написано старательно, без ошибок. Легко разбираю крупно написанные строчки:

   "...Ответьте, пожалуйста, очень вас прошу, как мне стать укротительницей диких зверей, как Ирина Бугримова. Мне одиннадцатый год. Отметки у меня хорошие. Только по рисованию 3, а по пению 5. Дома я дрессирую кота Матроса. Он уже умеет прыгать через обруч и стоит на задних лапках. Но он не дикий хищник и дрессировать его не очень трудно. Я бы хотела маленького тигренка. Но где его взять? Кружков по дрессировке хищников нигде нет и во Дворце пионеров тоже. С чего же начать? Ответьте, пожалуйста".

   Оглядываю письмо и задумываюсь, что же ответить юной дрессировщице.
   Ведь не только кот, но, наверно, и собачки ее не удовлетворят.

   Решил. Напишу ей письмо, что прежде всего нужно все-таки кончить школу, потому что дрессировщик должен обязательно быть образованным человеком. Ну, а обо всем остальном отвечу девочке книжкой, которую пишу. Надеюсь, она ее прочтет.

дальше


___________________
 
%