"...В книгах живут думы прошедших времен..." (Карлейль Т.)

Тайна пирамиды (стр. 5)



Владислав Крапивин
 
Повесть
 
Рисунки Е. Стерлиговой



БЛИЖЕ К ЮГУ...

 
 
   Как-то в начале декабря послк уроков директор окликнул Джонни на улице недалеко от школы.
   - Воробьев! Придержи свой стремительный бег! Есть разговор...
   - Ой, здрасте, Борис иванович! - обрадовался Джонни.
   - Здравствуй...  Что-то давно не заходишь. Так и застряли мы на ничьей.
   - Евдокия Герасимовна сердится, - со вздохом сказал Джонни. - Да и вы заняты все время. Комиссии какие-то...
   - И ты занят сверх головы, я смотрю.
   - Угу.
   - Джонни... - задумчиво сказал Борис Иванович. (Взрослые никогда не называли так Воробьева, считали это имя несерьезным, но директор иногда называл. Только не часто и один на один) - Джонни...  Дал бы ты мне доработать до конца полугодия...
   - А что случилось? - перепугался Джонни. По-настоящему перепугался.
   - Комиссии, про которые ты говоришь, ходят в школу не просто так. Ты не маленький, должен понимать. Они все смотрят и задают всякие вопросы. В том числе и такие: "Почему, уважаемый Борис Иванович, ваши младшие школьники по всему городу лазают на мусорных кучах и собирают всякую ржавую дрянь?"
   - Это же операция "Горыныч"! 
   - Вот именно. Под руководством Евгения Воробьева, известного и другими скандальными операциями.
   - Люди банки собирают, что тут такого? - обиделся Джонни. - Из чего чешую Горынычу делать?
   - Лазанье по свалкам - это антисанитарное явление, - деревянным голосом сказал директор.
   - Как металлолом собирать - это пожалуйста, - огрызнулся Джонни. - Все комиссии только поздравляют и радуются. А как для Горыныча - сразу придираются...
   - Придираются не к Горынычу, - сказал Борис Иванович.
   - А к кому?
   Борис Иванович усмехнулся.
   - Ни к кому...   Просто делают вполне справедливые замечания: "Почему в прошлом году школа нарушила план "Зарницы" и вместо состязаний на полосе препятствий устроила форменный бой?" "Почему дети в теплую погоду ходят в школу без установленной формы?"  "Почему старшеклассники выпускают такие разухабистые стенгазеты и позволяют себе критиковать учебный процесс?"  И кстати: "Что это за слухи об антинаучном эксперименте с пирамидами?"
   - Теперь десять лет будут вспоминать, - буркнул Джонни.
   - Будут, пока я директор...  А тут еще твой Горыныч...
   -  Банки мы уже собрали, - успокоил Джонни. - На трех драконов хватит.
   - Дело не только в банках. У вашего дракона три головы, и ты наверняка в каждую пасть вставишь огнедышащий аппарат...
   - Ну...
   - Вот именно, что "ну". Давай сразу договоримся: чтобы никаких пиротехнических эффектов.
   - Как это?
   - Так это. Чтобы ни пороха, ни селитры, ни секретных адских смесей...
   - Я что, совсем идиот? - оскорбился Джонни. - Третьеклассники, они же еще маленькие, при чем тут смеси...
   - А операция "Зеленый слон"? Там были первоклассники.
   - Так я и сам тогда...  ну, не очень был, - самокритично признался Джонни. - А сейчас мы в глотки Горынычу импульсные лампы вставим. От фотовспышек. Братцы Дорины обещали сконструировать систему.
   - Это безопасно?
   - У них всегда все безопасно. Специалисты же...
   - Может, все же прицепить к Горынычу огнетушитель?
   Джонни понял, что это шутка, и деликатно посмеялся. Но директор остался серьезным и задумчивым. Джонни сбоку глянул ему в лицо и спросил прямо:
   - У вас опять неприятности, да?
   - Как тебе сказать...  Не очень крупные, но...  постоянные какие-то. Я, товарищ Воробьев, не справляюсь со своей работой.
   - Ну уж! Это кто так говорит? - возмутился Джонни.
   - Те, кому положено. Многие...
   - А вы сами тоже так думаете?
   - То, что думаю я, мало кого интересует.
   - А что думаем мы...  ну, вся школа? Тоже никого не интересует?
   - Боюсь, что тоже...  Поскольку я вас распустил.
   - Как это?
   - Слушай, Воробьев! Ты же вполне интеллигентная личность. Откуда у тебя такая привычка: "Как это"?
   - Больше не буду. А как это вы нас распустили?
   - Так это распустил. У меня излишне "пионерские" методы работы.
   - Как э...  Почему пионерские?
   - Потому. Я же много лет работал вожатым. Вот и говорят: "Вы, Борис Иванович, до сих пор не забыли пионерское детство. А школа не летний лагерь, здесь главное дисциплина и стопроцентная успеваемость". Справедливо говорят, я это и сам отлично понимаю.
   - Что, наша школа хуже других? - обиженно возразил Джонни.
   - Отнюдь...  В ней много хорошего. Но не директор.
   - Ну уж, - опять сказал Джонни.
   - Вот тебе и "ну уж". Так что постарайтесь не осложнять мне жизнь. Уяснил?
   - Уяснил. Постараемся, - пообещал Джонни. И встревожился: - Только что-то мне все равно не нравится...
   - Что?
   - Вы сказали...  Вот это: "Дай мне доработать до конца полугодия". А потом что?
   Борис Иванович сказал медленно и внушительно:
   - Милый Джонни Воробьев! Как, по-твоему, чем директор отличается от ученика? Подумай своей лохматой головой.
   Джонни подумал.
   - Ну... многим.
   - Прежде всего тем, что ученика невозможно выставить из школы, если только это не законченный малолетний преступник...  А с директором гораздо легче.
   - И выставят? - шепотом спросил Джонни.
   - Всякое может быть. Вот я и хочу дотянуть до зимних каникул, а там уступить место  более опытным товарищам. Тихо и мирно. 
   - Не надо, - быстро сказал Джонни.
   Борис Иванович невесело хмыкнул.
   Джонни пообещал:
   - Если мы виноваты, мы что-нибудь придумаем. Мы во всей школе...
   - Дело не в вас. Дело во мне. Я не директор...
   - Директор!
   
   Борис Иванович тихонько засвистел на ходу. Это был "Марш юнармейцев школы № 2", сочиненный Сергеем Волошиным.
   - Куда же вы денетесь-то? - горько спросил Джонни.
   - Поделиться с тобой жизненными планами?
   - Ага, - сумрачно сказал Джонни.
   - Ладно, раз уж начал...  На Южном берегу Крыма строят пионерский лагерь. Одно геологическое управление строит для своих ребятишек. Хороший лагерь, вроде "Артека", только поменьше. меня туда зовут начальником.
   - Кто зовет? - насупленно спросил Джонни.
   - Зовут...  Люди, которые помнят меня вожатым. Считают, что это дело как раз по мне...  Там хорошо. Там то, что я люблю.
   - А здесь...  уже не любите, что ли? - не очень вежливо сказал Джонни.
   - Не любил бы, так и не раздумывал бы. А теперь маюсь...  Только, пока ломаю голову, может случится, что не окажется у меня дела ни здесь, ни там.
   - Посреди учебного года директоров не меняют, - напомнил Джонни. Кое-что в школьной жизни он понимал. - И не отпустят вас.
   - Отпустят. У меня зав. гороно давний друг, вместе учились. Он меня директором поставил...  Он теперь и отпустит с радостью.
   - Вот это "друг"! - сурово проговорил Джонни.
   - Зато на Юге буду...  К Ленке поближе. Тоже обстоятельство...
   - Вы в нашу школу столько сил вгрохали, - напомнил Джонни.
   - Ну и вгрохал. Думаю, что не зря.
   - А теперь...
   - А теперь...  Ладно! Это все еще так, размытые в воздухе проекты. Может, ничего и не будет. Женька...
   - Что, Борис Иванович?
   - Только твое честное слово, что про это молчок.
   - Я что, не понимаю?
   - Знаю, что понимаешь. Только бывает, что разговорится человек с друзьями о жизни, захочет поделиться и не выдержит, сболтнет незаметно.
   Джонни прикинул, с кем бы это он мог так разболтаться? И спросил хмуро:
   - С кем, например?
   - Ну... - Борис Иванович улыбнулся. - Например, с Катей Зарецкой.
   - Вот уж! - вспыхнул Джонни.
   - А что? Вы же такие друзья. Разве нет?
   Джонни помолчал. Потом   сказал, глядя под ноги:
   - Не знаю.
   - Да? Ну, извини...  Кажется, я вторгся в личные дела.
   - Да вторгайтесь, пожалуйста, - тихо сказал Джонни. - Только я правда не знаю.
 
   Мама сердилась. Они с отцом пришли на обед, а сын болтается неизвестно где, вместо того, чтобы разогреть суп и сходить за хлебом...
   - Где ты был? У вас четыре урока...
   Сбор проводил у третьеклассников. Потом еще с директором беседовали. 
   - Господи... - Что ты опять  натворил?
   Джонни обиделся:
   - Сразу "натворил"! Просто так разговаривали, по-хорошему.
   О чем это можно по-хорошему разговаривать с директором школы?
   - О жизни, - веско сказал Джонни. - Разве директор не человек?
   - Он-то человек... - многозначительно произнес папа.
   - "Не то, что ты, дорогой Евгений", - закончил фразу Джонни.
   - Именно...  Я имел беседу с вашей учительницей математики. Что это за трюк с пирамидами?
- С ума сойти! Этими пирамидами меня будут изводить до пенсии. Даже собственные родители...
   - Дело не в родителях, а в учительнице.
   - Я же перед ней извинился!
   - Она говорит: "Он извинился так, будто сделал большое одолжение".
   - Мне что было, голову песком посыпать?
   - Голову посыпали не песком, а пеплом, - назидательно сказал отец. - И не в знак раскаяния, а в знак траура. Не трогай древние обычаи, если ты такой невежда.
   - Почему это невежа?
   - Я сказал "не-веж-да". Значит, ужасно необразованный.
  

 Джонни оскорбился:
   - То ругаетесь, что меня от книжки не оторвешь, то необразованный...
   - Смотря какие книжки, - заметила мама. - Ты читаешь всякую фантастическую дребедень. А надо читать классику.
   - Классику я тоже читаю, - сказал Джонни, устраиваясь за столом.
   - Вымой руки, читатель!
   - Я уже мыл...  Я недавно "Петра Первого" прочитал.
   - "Петра" ты осилил, потому что там пахнет приключениями, - проницательно заметил отец.
   - А Пушкин? Тоже приключения?
   - Конечно. "Дубровский", "Пиковая дама"...
   - Я и "Евгения Онегина" читал.
   - Всего? - недоверчиво спросил отец.
   - Угу, - жуя горбушку, - ответствовал Джонни. - Интересно стало: он Евгений, и я...
   - Ах, ну если с этих позиций...
   Мама спросила издалека, от газовой плиты:
   - И что же ты там понял?
   - То, что они оба болваны, - сообщил Джонни.
   - Что-о? - сказала мама и уронила поварешку в горячую кастрюлю.
   - Кто?! - сказал папа.
   - Онегин и ленский. Вздумали стрелять друг друга из-за такой бестолковой девицы...  Это, значит, нам с Алхимиком тоже надо было дуэль устраивать? 

<<<                >>>



__________________________
 
%